ЛичностиЛермонтовПушкинДельвигФетБатюшковБлокЧеховГончаровТургенев
Разделы сайта:

Предметы:

Творчество Дж. Оруэлла. Антиутопия «1984»



назад в содержание

Джорж Оруэлл (1903-1950)

Английский писатель Джордж Оруэлл, писательский псевдоним Эрика Артура Блэйра, родился в Мотихари, Индия 25 июня 1903 г., умер 21 января 1950 в Лондоне, достиг известности в конце сороковых годов, благодаря двум блестящим сатирическим произведениям, обличающим тоталитаризм. Знакомство с романами, документальными произведениями, эссе и критическими статьями, которые он написал в тридцатых годах и позже, принесло ему репутацию одного из самых важных и влиятельных голосов своего времени.

Родители Оруэлла были членами Индийской Гражданской Службы и после завершения обучения в Итонском колледже в Англии, Оруэлл вступил в ряды Индийской Имперской Полиции (1922) в Бирме. Пережитое им в это время он впоследствии отразил в романе "Бирманские Дни" (1934). Его первая книга "В полном отчаянии в Париже и Лондоне" (1933) представляла собой невыдуманное повествование (одновременно и трогательное и комичное) о ряде лет добровольной нищеты, которую он пережил после выезда из Бирмы.

В тридцатых годах им были изданы также три других романа - "Дочь Священнослужителя" (1935), "Пусть летает аспидистра" (1936) и "Ближе к Воздуху" (1939). Его основными работами этого периода стали две документальные повести "Дорога на причал Виган Пир" (1937), детальное и в то же время объективное описание жизни доведенных до грани нищенского отчаяния шахтеров из Ланкаширского города Вигана и "Поклонение Каталонии" (1938), в которой воспроизводится его опыт борьбы за лоялистов в ходе Гражданской войны в Испании. Оруэлл был ранен и когда коммунисты попытались уничтожить их союзников на левом фланге, сражался с ними и вынужден был спасать жизнь бегством.

Две наиболее известные книги Оруэлла отражают его пожизненное недоверие к автократическому правительству, будь то правых или левых. "Скотный Двор" (1945) представляет собой современную басню с участием животных, в которой высмеивается сталинизм, а "1984" (1949) антиутопический роман, в котором материализовались его опасения насильственно-бюрократизированного состояния будущего. Эти два романа принесли ему первую известность и практически единственное вознаграждение как писателя.

Его работа на Би-Би-Си во время войны (издано в коллекциях Джорджа Оруэлла, Утраченные Рукописи и Военные Заметки), дала ему возможность вкусить бюрократического лицемерия и вдохновила на изобретение "новой речи", языка Большого Брата (в романе "1984"), из которого напрочь исключена истина.

Репутация Оруэлла основывается не только на его политической проницательности и острой сатире, но также и на чудесно прозрачном стиле письма и превосходных эссе, причисленных к лучшим работам всех времен. Большим успехом пользовался роман "Политика и Английский Язык" (1950), связывающий авторитарность с распадом словесности. Четырехтомное собрание эссе, журналистских работ и писем Джорджа Оруэлла было издано в 1968 г.

1984 – Оруэлл не ставил задачи конкретно изобразить современную действительность – модель государства, напоминающая сталинскую. В основе сюжета – столкновение личности и государства, основанное на ненавести. Приемы – фантосмагория, гротеск, символика. Личность уничтожается духовно.

«1984» - В письме к своему издателю Фреду Уорбургу от 22 октября 1948 г. Оруэлл сообщил, что первая мысль о романе возникла у него в 1943 г. В записной книжке Оруэлла, заполненной не позже января 1944 г., обнаружен план книги под названием «Последний человек в Европе». Это композиционная схема и идейно-тематический рубрикатор «1984». Там мы находим Новояз, ложную пропаганду, пролов, двойной стандарт мышления, регуляцию сексуальной жизни идеологией, двухминутки ненависти. Партийные лозунги приведены в той форме, как они вошли в опубликованный текст «1984»: «Война - это мир», «Незнание - сила» и др.

По плану в книге две части: первая - из шести, вторая - из трех глав. Обозначены тематически-сюжетные линии: одиночество героя, терзаемого памятью; его отношения с другим героем, с женщиной, с пролами. Начало работы над текстом «1984» относят к 1947 г. В конце мая этого года Оруэлл сообщает Ф. Уорбургу, что сделал вчерне треть книги и надеется закончить черновой вариант к октябрю и в начале 1948 г. представить готовую рукопись. Сообщает он о жанре и форме книги: «...это роман о будущем, т. е. своего рода фантазия, но в форме реалистического романа. В этом-то и трудность: книга должна быть легко читаемой».

«1984» вышел в свет 8 июня 1949 г. в Лондоне тиражом 25 500 экз. и 13 июня 1949 г. в Нью-Йорке. Мгновенно раскупленный, он был переиздан через год в Англии (50 000 экз.) и США (360 000 экз.). С тех пор роман многократно переиздавался и был переведен на 60 языков, экранизирован и телеэкранизирован; литература о нем составляет целую библиотеку. В первых же рецензиях «1984» был оценен как высшее достижение Оруэлла, а в некоторых - и всей новой английской литературы. Часть критиков настаивала, что это не антиутопия, а сатира на настоящее, ибо пафос ее - не пророчество, а предупреждение (Джулиан Саймоне, Вероника Веджвуд, Голо Манн). Рецензенты «Дейли уоркер» назвали роман «пропагандистским памфлетом в духе холодной войны». Умирающий Оруэлл был глубоко огорчен тем, что правая пресса приветствовала «1984» как сатиру на лейборизм, социализм и вообще левое движение (рецензии в «Экономист», «Уолл-стрит джорнэл», «Тайм», «Лайф»). Он пытался это опровергнуть: «Мой роман не направлен против социализма или британской лейбористской партии (я за нее голосую), но против тех извращений централизованной экономики, которым она подвержена и которые уже частично реализованы в коммунизме и фашизме. Я не убежден, что общество такого рода обязательно должно возникнуть, но я убежден (учитывая, разумеется, что моя книга - сатира), что нечто в этом роде может быть. Я убежден также, что тоталитарная идея живет в сознании интеллектуалов везде, и я попытался проследить эту идею до логического конца. Действие книги я поместил в Англию, чтобы подчеркнуть, что англоязычные нации ничем не лучше других и что тоталитаризм, если с ним не бороться, может победить повсюду».

...лицо... грубое, но по-мужски привлекательное... - Портрет Старшего Брата выдержан в стиле американского фильма по книге посла США в СССР Дж. Дэвиса «Миссия в Москву» - апологетического по отношению к Сталину и тенденциозного по отношению к его жертвам. Стандартная приторность портрета усиливает смутно проступающую к контексте романа идею, что Старший Брат - фикция пропаганды и реально не существует.

Ангсоц - в публицистике Оруэлла этот термин раскрывается как «тоталитарная версия социализма». Для Оруэлла всегда было два социализма. Один - тот, что он видел в революционной Барселоне. «Это было общество, где надежда, а не апатия и цинизм была нормальным состоянием, где слово «товарищ» было выражением непритворного товарищества... Это был живой образ ранней фазы социализма...». Другой - тот, что установил Сталин, тот, который обещала будущая «революция управляющих» на Западе. «Каждая строчка моих серьезных работ с 1936 г. написана прямо или косвенно против тоталитаризма и в защиту демократического социализма, как я его понимал». Министерство Правды - образ, навеянный опытом работы в Би-би-си. Английские читатели узнают в описанном строении здание Би-би-си на Портленд-Плэйс. Джин Победа - по воспоминаниям писателя Джулиана Саймон-са, во время войны в убогой столовой Би-би-си Оруэлл постоянно брал некое «синтетическое блюдо под названием «Пирог Победа». Пышные названия убогих предметов откладываются в воображении писателя как характерная деталь быта в обнищавшем от войны государстве.

Решение Оруэлла сделать главным палачом тоталитарного общества интеллектуала подготовлено всей логикой его духовного развития. Ключевыми здесь являются слова его предсмертного интервью о «1984»: «...тоталитарная идея живет в сознании интеллектуалов везде». Убеждение в своем праве объяснять мир, фанатизм, безумная страсть к порядку, амбиции и отчуждение от жертвенности и терпения простых людей, по его мнению, делают интеллектуала особо доступным тоталитарной идеологии. Если интеллектуалы служат идеологии, «они в большинстве своем готовы к диктаторским методам, тайной полиции, систематической фальсификации». Политологическое обоснование своих подозрений о будущей диктатуре интеллектуалов Оруэлл находил в работах Беллока, Вуата и особенно Бернхэма. В роман «1984» перенесены некоторые детали этого заговора: внутренняя и внешняя секции партии заговорщиков; «2х2=4» как символ здравого смысла; простонародное уличное пение как голос самой жизни; имя одного из персонажей. Оруэлл отличал подлинную интеллигентность от холодного, расчетливого, конъюнктурного интеллектуализма. «Именно потому, что я серьезно отношусь к званию интеллектуала, я ненавижу глумливость, пасквилянтство, попугайство и хорошо оплачиваемую «фигу в кармане», процветающие в английском литературном мире».

Голдстейн - большинство исследователей считают прототипом этого образа Л. Д. Троцкого; Т. Файвел ссылается на сделанное ему признание Оруэлла: «Голдстейн, разумеется, пародия на Троцкого». Большое внимание уделено «черной магии» сталинской пропаганды с ее мифом о вездесущем Троцком. «В этих средневековых процессах Троцкий играет роль дьявола». Мысль, что фигура Дьявола необходима для тоталитарной идеологии, усвоена Оруэллом задолго до «1984». Через три дня после убийства Троцкого он записал в своем дневнике: «Как же в России будут теперь без Троцкого?.. Наверное, им придется придумать ему замену».

«Мы живем в сумасшедшем мире, в котором противоположности постоянно переходят друг в друга, в котором пацифисты вдруг начинают обожать Гитлера, социалисты становятся националистами, патриоты превращаются в квислингов, буддисты молятся за победы японской армии, а на бирже поднимается курс акций, когда русские переходят в наступление».

Пролы - слово идет от «Железной пяты» Дж. Лондона, но наполнено противоположным духовным опытом: всю жизнь Оруэлл стремился опуститься «вниз», стать своим в мире людей физического труда, иногда говорил под «кокни», находясь в обществе снобов, «пил чай и пиво в пролетарской манере». О несомненной искренности его любви к простому человеку говорят не только тексты, особенно знаменитые стихи «Итальянский солдат», публикуемые в эссе «Вспоминая войну в Испании», но и добровольно принятый им в молодости крест «нищего и изгоя... во искупление колониального греха».

В социальном интерьере романа отчетливо выявляется жанрово-идейное отличие «1984» от антиутопий Е. Замятина и О. Хаксли, в которых государство, обезличивая и духовно порабощая человека, компенсирует его сытостью и комфортом. Образ голодного раба представлялся Оруэллу значительно более достоверным, чем образ сытого раба. Оруэлл направил политическую сатиру на настоящее, а не на «прекрасное будущее», в которое, по свидетельству творчески и человечески близкого ему А. Кёстлера, «он верил до конца».

Важная для философии романа идея привычной и абсурдной лжи как условия существования тоталитаризма опиралась, в частности, на известные Оруэллу ляпсусы московских процессов, один из участников которых, например, показал, что встречался с Троцким в Копенгагене, в отеле «Бристоль», сгоревшем задолго до этого, другой «признался», что прилетел с конспиративными целями на аэродром, не принимающий самолеты в это время года, и т. п.

О предельной обобщенности оруэлловских символов говорит совпадение номера застенка с номером кабинета Оруэлла в индийской редакции антифашистского вещания на Би-би-си. В гиперболе этого парадоксального сопоставления отразилась обостренная реакция на конъюнктурные особенности журналистской работы. Люди, работавшие с Оруэллом на радио, вспоминают, как он с горечью говорил, что пропаганда даже в лучших целях «имеет дурно пахнущую сторону». Он писал: «Ныне все пишущие и говорящие барахтаются в грязи, а такие вещи, как интеллектуальная честность и уважение к оппоненту, больше не существуют». Работа на Би-би-си показала Оруэллу, что его идея «соединить антифашистскую пропаганду с антиимпериалистической» неосуществима.

Формулой свободы личности в «1984» становится 2х2=4. Непосредственный импульс к такому решению Оруэлл, по предположению У. Стейнхофа, получил из книги Е. Лайонса «Assingment in Utopia», в рецензии на которую он цитирует следующие строки: «Формулы «Пятилетка в четыре года» и «2х2=5» постоянно привлекали мое внимание... вызов, и парадокс, и трагический абсурд советской драмы, ее мистическая простота, ее алогичность, редуцированная к шапкозакидательской арифметике».

В ожесточенном признании Джулии - это, может быть, главное откровение романа - беспощадный расчет с иллюзиями индивидуалистического гуманизма. Уже в 1943 г. Оруэлл пришел к выводу, что идея «внутренней свободы» не только утопична, но в ней есть потенциальное оправдание тоталитаризма. «Самая большая ошибка - воображать, что человеческое существо - это автономная индивидуальность. Тайная свобода, которой вы надеетесь наслаждаться при деспотическом правлении, - это нонсенс, потому что ваши мысли никогда полностью вам не принадлежат. Философам, писателям, художникам, ученым не просто нужны поощрение и аудитория, им нужно постоянное воздействие других людей. Невозможно думать без речи. Если бы Дефо действительно жил на необитаемом острове, он не мог бы написать «Робинзона Крузо» и не захотел бы это сделать. «Садистский» финал романа, в котором упрекали Оруэлла некоторые критики, - единственное, что могло убедить читателя: именно потому, что - вопреки демагогии О'Брайена - объективная реальность существует, нельзя «в душе» остаться человеком.

Новояз - Химерой Новояза завершается многолетняя борьба Оруэлла с идеологизацией и вырождением языка, которую более всего стимулировали: наблюдения за деградацией речи в английских газетах; анализ языка геббельсовской пропаганды; размышления над механизмами укрепления сталинской диктатуры. В публицистике Оруэлла и его романах обличается и пародируется весь комплекс будущего Новояза: употребление «скользких эвфемизмов» и «затасканных идиом» с целью скрыть истинное положение дел; эксплуатация понятий, не имеющих предметного значения («измов»); обилие аббревиатур.

Идея спасения языка и через язык связана у Оруэлла с его сокровенной темой «интеллигентной народности»: «Язык должен быть совместным творением поэтов и людей физического труда». Оруэлловский Новояз стал одной из ведущих социокультурных парадигм второй половины XX в. Широко известен термин «оруэллизация языка», составляются «журналы» и «словари» Новояза. В специальных работах указывается, что лингвистический анализ Оруэлла предвосхитил некоторые идеи Оксфордской школы социальной лингвистики и Венского социолингвистического кружка.

назад в содержание

 Джордж Оруэлл "1984". Всё о книге: оценки, отзывы

Вернуться на предыдущую страницу

Главная|Новости|Предметы|Классики|Рефераты|Гостевая книга|Контакты
Индекс цитирования.